Обитательница села (tsarskoye) wrote,
Обитательница села
tsarskoye

Categories:

В обширной историографии, посвященной Великой Отечественной войне, спасение культурных ценностей — страница еще малоизученная. О самоотверженной работе музейных сотрудников, спасавших отдельные художественные коллекции (в Екатерининском дворце почти 12 тысяч предметов) написано очень немного и в основном к юбилейным или памятным датам. Предлагаемая вашему вниманию работа, проделанная сотрудниками Екатерининского дворца-музея и впервые в России обобщенная в каталог-перечень, поднимает очень актуальный вопрос об ущербе, нанесенном историческим и художественным коллекциям ансамбля.

Перечень потерь включает в себя произведения, которые в исключительно тяжелых условиях вражеского нашествия организованно эвакуировать не удалось. Эта тема требует специальных и длительных исследований. Выяснение всех обстоятельств полноты возврата произведений искусства затрудняется тем, что кроме планомерного грабежа художественных ценностей происходил грабеж «индивидуальный», нигде не зафиксированный, подобно случаю с флорентийской мозаикой «Осязание и обоняние», вмонтированной в стену с панелью в Янтарной комнате и изъятой из помещения до того, как она была демонтирована солдатами рейха. Она не попало в Кенигсберг вместе с панелями Янтарной комнаты и оказалась в поле зрения немецких спецслужб только в 1997 году. Сегодня это отдельная история.

Художественные коллекции Екатерининского дворца в Пушкине (Царское Село) под Петербургом складывались на протяжении трех столетий. Начиная с Петра I, подарившего в 1710 году эти земли своей жене Екатерине I, коллекции собирали все российские монархи вплоть до 1917 года. После Великой Октябрьской революции художественное убранство Екатерининского дворца-музея наряду с другими коллекциями бывших царских резиденций под Петербургом, было объявлено национальным достоянием.

 
Благодаря эвакуации многое удалось спасти: пятьдесят пять вагонов с ящиками музейного груза четырех ленинградских пригородов были отправлены в города Новосибирск и Сарапул (Удмуртская АССР). Это составило примерно 35% всех предметов из пригородных дворцов. Упаковка, эвакуация и захоронение музейных ценностей Екатерининского дворца-музея продолжались в течение 83 дней, с первого дня войны до захвата города гитлеровскими войсками 17 сентября 1941 года.

День и ночь небольшой коллектив научных сотрудников и музейных служителей, в основном женщин (так как мужчины с первых дней войны ушли на фронт), отбирали, упаковывали, грузили и отправляли в тыл мебель, вазы, канделябры, фарфор, книги, картины, чертежи и множество других музейных предметов. Уже 30 июня в тыл была отправлена первая партия музейных ценностей, 6 и 13 июля две партии были отправлены по железной дороге в город Горький. Позднее все три партии музейных ценностей после бомбежки Горького были эвакуированы в Новосибирск. 23 августа последний эшелон прорвался сквозь вражеский заслон, направляясь в город Сарапул. Оставшиеся вещи продолжали сносить в нижние помещения и в подвалы дворца.

Мысль о приходе врагов в г. Пушкин в то время казалась музейным работникам невозможной, и все их действия были сориентированы на сохранение музейных помещений от снарядов, пожаров и осколочных снарядов дальнобойных орудий. «Ценные паркеты закрыли ковровыми дорожками ворсом вниз и засыпали песком. Окна сначала заклеивали бумагой, позднее марлей и плотной материей, предохранявшей от осыпания стекол. По мере обострения военной опасности приемы защиты дворцовых зданий изменялись. В конце августа до 50% окон парадной анфилады забили с наружной стороны толстыми досками. А стены Янтарной комнаты оклеили сверх папиросной бумаги — тканью. Такие же предохранительные меры были приняты в отношении стеклянной облицовки спальни Екатерины II. Во всех залах были установлены ящики с песком и бочки с водой, а к ним лопаты, щипцы, совки.

В качестве дополнительных резервуаров использовались большие японские вазы» (В. В. Лемус. «Об эвакуации музейных ценностей из г. Пушкина. Историческая справка № 1316 — архив ЕДМ, с. 10).

«Янтарную комнату тоже пытались эвакуировать. Прежде чем приступить к снятию панно, для предохранения янтарной мозаики от возможного осыпания во время предстоящих работ его заклеили тонкой бумагой. Однако пробное снятие одного узкого панно показало, что, несмотря на предосторожности и проклейку бумагой, мозаика отваливается от деревянной основы большими участками. Стало ясно, что снять янтарные панно без значительных повреждений не представляется возможным. Чтобы не подвергать памятник разрушению, по согласованию с представителем Ленгорсовета было принято другое решение — произвести работу по консервации и защите янтарного убора комнаты на месте. Для этого янтарные панно дополнительно заклеили марлевой тканью и закрыли чехлами из ватина. Окна Янтарного зала зашили двумя рядами толстых досок, а пространство между ними заполнили песком. Художественный паркет из цветного дерева тоже засыпали песком» (А. Кучумов, М. Воронов. Янтарная комната. Л., 1986. С. 161).

 

В первую очередь упаковывали экспонаты, наиболее ценные в художественном и материальном отношении, а также образцы стульев и кресел из разных мебельных гарнитуров. Когда Ленинград оказался во вражеском окружении, музейные предметы стали вывозить в подвалы Исаакиевского собора, где они и находились все годы блокады. В это же время велось захоронение парковых статуй: при помощи лебедки их поднимали с места и опускали в вырытые поблизости ямы глубиной от одного до двух метров; укладывали на доски, засыпали песком, а сверху землей. Места захоронений засевали травой и маскировали. Так были укрыты 34 мраморные скульптуры и большая коллекция мраморных бюстов. Бронзовые памятники «Пушкин-лицеист», «Екатерина II», «Атрей (Тезей)», «Ниобея с дочерью», «Девушка с кувшином» и другие также удалось сохранить, зарыв в землю. Но, несмотря на принятые меры, часть этих скульптур бесследно исчезла в годы войны: «Екатерина II» (бронза), работа скульптора М. Микешина, скульптура «Екатерина II в виде богини Цереры» (бронза), работа скульптора Рашетта, скульптуры «Ниоба с дочерью» и «Спящая Ариадна» (бронза), выполненные с мраморных копий оригиналов IV и III-II вв. до н. э., статуя «Атрея» (гальванопластика). Остается только надеяться на то, что царскосельские бронзовые памятники не были отправлены в переплавку и хранятся в каких-либо частных коллекциях. Также до сих пор неизвестна и судьба двух десятков мраморных бюстов из Концертного зала в Екатерининском парке.

В Екатерининском дворце по довоенным инвентарным книгам числилось 42 172 предмета. Во время войны в эвакуации находился 12 021 экспонат. Сразу же после войны началась работа по составлению списков утраченных ценностей. Безусловно, вывезенные в эвакуацию художественные предметы относились к коллекциям первого ряда. Сохранившиеся уникальные произведения искусства во многом способствовали успешным реставрационным работам в разрушенном дворце.

В 1944 году сотрудники музея во главе с А. М. Кучумовым — директором Центрального хранилища музейных фондов занялись поисками расхищенных экспонатов и фрагментов архитектурно-художественного убранства дворцовых зданий. В элеваторах Берлина были найдены паркетные щиты из Лионского зала; на медеплавильном заводе города Галле — бронзовые статуи Геркулеса и Флоры; декоративные печные изразцы, мебель, живопись, фарфор были обнаружены в Берлине, Калининграде, Риге и других городах на путях отступления гитлеровской армии. Из утраченных более тридцати тысяч предметов в послевоенные годы удалось найти около 400 единиц хранения. Многие из них были в плохом состоянии и не поддавались реставрации.

В последнее время Государственный музей-заповедник «Царское Село» получил 15 предметов, возвращенных добровольно людьми, которые по разным причинам вывезли их в годы войны в Германию как трофеи. Эти вещи передают как бывшие военные, так и члены их семей. Интересно, что некоторые владельцы возвращают предметы анонимно. Члены семей бывших немецких военнослужащих смущенно рассказывают, что эти предметы (книги, картины, вазы и т. д.) их родственники привезли из разрушенного Екатерининского дворца как сувениры.

 



С первых же дней оккупации (17 сентября 1941 года) в Пушкине появились немецкие искусствоведы-эксперты. В районе действия группы армий «Север» имел хождение особый перечень, подготовленный по указанию Гитлера Нильсом фон Хольстом 24 июня 1941 года. Перечень включал в себя 55 объектов с точным указанием местонахождения; из них 17 музеев, 17 архивов, 6 церквей и библиотеки.

 

24 июля вышел специальный указ Гитлера о том, что «прерогатива фюрера» по отбору произведений искусства распространяется «…на все оккупированные немецкими войсками области… и на те русские территории, которые еще предстоит занять».

Нильс фон Хольст — ведущий эксперт по вопросам искусства в России — руководил деятельностью берлинских музеев по внешним связям. В начале 1941 года был членом культурной комиссии, которая работала в Литве, Ленинграде и Москве. 15 ноября 1940 года он обратился к директорам немецких музеев с требованием обязать всех начальников подразделений подготовить для него информацию обо всех произведениях (хранящихся в русских музеях), которые могли бы с любых точек зрения стать ценным вкладом в немецкую культурную сокровищницу. 26 сентября 1941 года фон Хольсту была поручена сохранность награбленных в пригородах Ленинграда музейных сокровищ.

О вывозе награбленных сокровищ рассказывают документы 18-й армии и свидетельства очевидцев. Из этих документов стало известно, что Эрих Кох, гауляйтер Восточной Пруссии, предоставил 18-й армии большую колонну грузовых машин, подвозивших на фронт боеприпасы, а обратно в Пруссию эти грузовики в сентябре-октябре 1941 года возвращались с грузом награбленного имущества.

В полевом дневнике командования группы армий «Север» встречается следующая запись, сделанная уже 29 сентября 1941 года: «Ротмистр граф Сольмс из штаба группы армий, которому поручено отобрать произведения искусства в императорских резиденциях, просит поставить охрану в Пушкине, где взрыв авиабомбы причинил некоторые повреждения. В настоящее время солдаты на передовой линии фронта могут своими неосторожными действиями нанести дворцу ущерб, в связи с чем охрана поручена 50-му армейскому корпусу». В документах 50-го армейского корпуса имеется уникальная запись: «1.10. Красногвардейск. Для обеспечения сохранности предметов искусства в район действий корпуса прибыли ротмистр граф Сольмс и гауптман Пенсген. 14.10. Красногвардейск. Транспортировка экспертами по искусству ротмистром графом Сольмсом и гауптманом Пенсгеном предметов искусства из Гатчины и Пушкина — среди них и облицовка стен Янтарного зала из замка в Пушкине (Царское Село) — в Кенигсберг. 14.11. Красногвардейск. Ротмистр граф Сольмс и гауптман Пенсген, завершая свою деятельность (сохранение предметов искусства), покидают штаб корпуса».

В 1942 году ТАСС распространил в Европе информацию, полученную от военнопленного оберштурмфюрера 4-й роты батальона особого назначения МИД Нормана Ферстера. Он дал подробные показания о том, как происходил вывоз ценностей из Екатерининского дворца осенью 1941 года: «2-я рота МИДа в Царском Селе захватила и вывезла имущество Большого дворца-музея императрицы Екатерины. Со стен были сняты китайские шелковые обои и золоченые резные украшения. Наборный пол сложного рисунка увезли в разобранном виде. Из дворца императора Александра вывезены старинная мебель и богатая библиотека в 6-7 тысяч книг на французском языке и свыше 5 тысяч книг и рукописей на русском языке. Среди этих отобранных книг было очень много литературы на французском языке и большое количество произведений греческих и римских классиков, являющихся библиографической редкостью» (газета «Правда». 1942. 17 ноября). В марте 1942 г. Министерство иностранных дел Риббентропа опубликовало каталог вывезенных из СССР предметов искусства — в нем упоминались предметы из Екатерининского дворца.

Активно занимался вывозом ценностей и «Штаб рейхслейтера Розенберга по оккупированным территориям». В отчетах руководителей групп ГРГ «Остланд» и «Ингерман-ланд» имеются материалы по обследованию дворцов под Петербургом. В октябре 1942 года в них сообщается об отправке в Ригу готторпского глобуса и трех картин художника Гюбера Робера. Вышеупомянутый ротмистр резерва граф Эрнст-Отто Сольмс-Лаубах, офицер по охране культурно-художественных ценностей в отделе пропаганды группы «Остланд», также являлся сотрудником ведомства, руководимого Розенбергом. До войны он был куратором и директором Франкфуртского Исторического музея. Под его руководством из Петергофа вывезли фонтан «Нептун» нюрнбергской работы XVII века. Тогда же демонтировали и вывезли бронзовую статую Самсона. Статуя Самсона исчезла бесследно, а фонтан «Нептун» удалось обнаружить в Нюрнберге в Национальном немецком музее. Как свидетельствуют документы 18-й армии, в распоряжение графа Сольмса были выделены грузовики и рабочая сила для вывозки особо ценных вещей из дворца в Пушкине. Как отмечалось выше, он же руководил работами по вывозу Янтарной комнаты. По его распоряжению шестеро солдат 553-го резервного батальона в течение всего 36 часов аккуратно демонтировали со стен дворцового зала янтарные панели, уложили их в ящики, установили на грузовики и перевезли на железнодорожную станцию «Сиверская», откуда через станции Луга, Псков и Рига поезд с грузом прибыл в Кенигсберг (Восточная Пруссия).

Имеются документальные свидетельства о появлении в Царском Селе представителей департамента рейхсмаршала Германа Геринга, который создавал свою коллекцию в Каренхолле.

Вывезенные предметы растворялись в личных коллекциях высокопоставленных гитлеровских преступников. Судьба многих из них остается неизвестной.

Государственный музей-заповедник «Царское Село» перечень утраченных  предметов - 13216

 

Художественные ценности Екатерининского дворца-музея ждут своего возвращения на Родину.

Иван Саутов

Генеральный директор Государственного музея-заповедника «Царское Село»
Tags: Оккупация
Subscribe

  • (no subject)

    А.M. Кучумов в письме к своей жене 23 июля 1944 года так описывает состояние Концертного зала и павильонов рядом с ним после войны: "Напротив…

  • (no subject)

    Ольга Берггольц. Мы пришли в Пушкин Час тому назад мы вернулись в Ленинград из Пушкина.<...> Чем ближе подъезжали мы к Пушкину, тем чаще…

  • Формула скорби

    ЦГА г. С.-Петербурга, ф. 8557, оп. 6, №1095, л. 41. В первые дни после прихода немцев в г. Пушкин, примерно 5 октября 1941 г., был вывешен…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments